Долгий закат
Официант мял блокнот, оглядывался на кухню и на ломаном английском сказал, что они скоро закрываются. Если что-то заказать, то лучше прямо сейчас.
— Ok, I got it. Terima kasih, — ответил официанту Андрей и, обращаясь к Арине, добавил:
— Что-то они рано сегодня.
— Ну и ладно! Я больше ничего не хочу, — ответила она.
Солнце валилось в закат. Оранжевый цвет заливал небо, всполохи облаков перебивали градиент. Лес тянулся до горизонта, и только несколько высоких баньянов поднимались над покрывалом джунглей. Внизу, образуя петлю, мелкая речка. Дождя не было давно, и она обмелела, обнажив чёрные камни, проросшие вдоль извилистого дна. Рисовые террасы поднимались от самого берега. Частокол вытянутых пальм отделял их от речного русла. Шумели цикады. Кафе на самом краю склона и под сенью исполинского баньяна. В его тёмной кроне путались тусклые гирлянды и возились невидимые птицы. Пахло сандаловыми палочками и тёплой тиной от реки. Закатное солнце уже не обжигало зноем дня.
— Если б ты должен был умереть в этот вечер, — спросила Арина, — как бы ты хотел его провести?
Андрей смотрел на стальные отблески реки.
— Постарался бы в этот вечер слушать только себя, — ответил Андрей.
— Что ты имеешь в виду?
— Я бы провёл его в тишине.
— Значит, ты хочешь провести последний день без меня, — смеясь, сказала Арина.
— Не знаю.
— Да я просто шучу, — сказала она.
— Арина, а твой ответ?.. — проговорил Андрей. В эту секунду в кафе из-за стойки послышался шум. Официанты и бармены оживлённо о чём-то затараторили на бахасе. В кафе почти не осталось людей. Андрей с Ариной поглядывали по сторонам, ничего не понимая. В дальнем углу пьяного вида европеец, единственный, кроме них, посетитель, сидел расслабленно и, не обращая ни на что внимания, допивал остатки «Black Label». Пустая бутылка стояла рядом с ним на столе.
Закат освещал кафе.
— Что там происходит? — спросила Арина и посмотрела в сторону кухни.
Пьяный европеец опустил со стуком стакан и тоже посмотрел в сторону шумных балийцев.
— Наконец-то всё это кончится, — проговорил он себе под нос.
На нём пёстрая гавайская рубашка, чёрные брюки и коричневые биркенштоки. Одежда не новая, но в приличном состоянии. На руке часы “Patek Philippe” с золотым браслетом, на которые он долго глядел, прищурив глаза. Лет ему за пятьдесят, и, судя по загару, на Бали живёт давно.
— Говорю же, всё! — сказал мужчина и посмотрел на Андрея. — У них старое поверье, — он указал на местных. — Наступит день, когда солнце не зайдёт.
Европеец сделал глоток виски.
— Вот они и суетятся. А если солнце не зайдёт, то что это значит? — спросил он Андрея.
— Ничего хорошего.
— Ну, это с какой стороны посмотреть, — усмехнулся и выпил ещё. — Осталось совсем немного. Посмотрите на закат.
Андрей взглянул на Арину. Она бесшумно смеялась, прикрывая рукой рот.
— На Бали, что хорошо? Темнеет в одно и то же время. Знаете во сколько? — обратился он к собравшимся уходить Андрею и Арине.
— Я живу здесь уже год. И каждый день темнеет всегда в шесть тридцать или около того, — сказал Андрей.
— Именно! А сейчас, — европеец постучал по часам на руке, — уже половина девятого. Так что всё, — сказал он и снова усмехнулся.
Андрей посмотрел на часы в телефоне. Сети нет. Часы показывают 20:33.
— Телефон глючит, — сказал он немного встревоженной Арине.
— Ладно, пойдём, — ответила она.
— Удачного вам конца света, — сказал Андрей с доброй улыбкой европейцу. Тот поднял пустой бокал и пьяно улыбнулся, щурясь от солнца.
Андрей оставил деньги на столике. Взял Арину за руку и повёл к парковке мимо цветущих франжипани. Вдоль каменной дорожки лежали опавшие белые цветы.
Они вышли на парковку. Андрей завёл оранжевый X-Max. Арина прыгнула сзади и обняла его. Он посмотрел на неё в боковое зеркало. Она состроила смешную рожицу и показала язык. Ветер распушил её светлые длинные волосы. Андрей погладил Арину по гладкой шёлковой коленке, и они выехали на дорогу. В этом месте всегда пробка: байки, чёрные «тойоты», узкие «судзуки» застыли в бесконечной очереди.
Змеиный изгиб дороги, деревья по обочине. Байки протискиваются между застрявших грузовиков и автобусов. Поток — в сторону Чангу, но обычно он в обратном направлении. Закат проливается сквозь деревья и раскрашивает асфальт пятнами тающего солнца.
Оранжевый байк юрко проплыл сквозь поток и свернул на первом перекрёстке.
Вилла Андрея в пяти минутах езды. Белый забор, деревянная резная дверь в экзотическом балийском стиле. Напротив — рисовое поле. Мычат лягушки. Во дворе скромная поляна с ровным газоном. У забора три высокие пальмы. В их кронах застряло уходящее солнце.
Перед окнами дома ровным полотном бирюзовая вода бассейна. Вилла выглядит как несколько белых кубов, составленных беспорядочно вместе. Прямая крыша. Зашторенные наглухо трёхметровые окна в пол. Арина здесь в первый раз. Это их третья встреча.
Андрей скинул розовые кроксы и включил светильник. Ему комфортно с зашторенными окнами. В комнате — минимум вещей: деревянный стол, чёрное кожаное кресло, кровать и белый светильник на тумбочке. На столе серый макбук и пара блокнотов. Несколько картин с абстракцией на стенах.
Арина села на край кровати. Андрей подошёл ближе, и она, притянув его к себе, повалила на постель и уселась сверху.
— Тебе не жарко? — спросила она.
— Есть немного.
— Который час?
— А это важно?
— Не знаю, — сказала она и посмотрела в сторону окна.
Белая полоса света стекала со штор на бетонный пол.
— Не знаю, — повторила она.
Кондиционер в комнате работал постоянно. Горит цифра: +16. Во время влажного сезона он не справляется.
— Ой, а у тебя бассейн такой классный, — сказала Арина, спрыгнула с кровати и подошла к зашторенному окну.
— Да, но я уже и не помню, когда последний раз в нём плавал, — ответил Андрей и подошёл сзади.
Она развернулась, посмотрела ему в глаза. Взяла двумя пальцами пуговицу его рубашки. Расстегнула. Он положил руки ей на талию. Она расстегнула ещё одну. Рубашка упала. Следом на каменный пол полетела розовая майка.
Смеясь и путаясь в упавших вещах, они повалились на кровать. Арина едва не скатилась с края и рассмеялась. Андрей опрокинул её на спину. Его пальцы касались её живота, груди, шеи, замерли на губах.
Арина медленно убрала его руку с лица.
— Можно я просто полежу рядом?
— Конечно, — сказал он и прижал её к себе. — Если хочешь, просто поспим.
— Давай.
С улицы послышались барабаны, распевы, удары гонга. Издали засигналили машины и байки, увязшие в пробке.
Андрей встал, подошёл к окну, отдёрнул штору. Мимо забора медленно шла ритуальная процессия. Печаланги шагали во главе, местные несли подношения: небольшие корзинки, наполненные рисом, белыми цветами, лепестками гортензий, печеньем и дымящимися арома-палочками.
С рисового поля напротив нервно взлетели белые аисты. На Бали они непривычно маленькие, не такие, как дома.
Солнце холодно рябило в воде бассейна.
Андрей зашторил окна и вернулся в постель. Арина уже спала.
Арине снился прошедший день. Всё было до странности правдоподобно. Она чувствовала мокрый, горячий ветер в лицо, помнила, как мышцы Андрея напрягались под её ладонями, когда он вёл скутер по узкой горной дороге. Они проехали километров шестьдесят, чтобы найти в джунглях водопад Баньюмала, о котором кто-то упомянул накануне.
Их окружала зелень джунглей, дороги вились серпантином. Они наткнулись на небольшую стаю обезьян и остановились посреди дороги. Обезьяны нагло рассматривали их, перекрикивались, хватались за ветки. Обезьяна-подросток подбежала ближе и попыталась стянуть у Андрея солнечные очки. Арина смеялась.
Через несколько поворотов дорога упёрлась в тупик. Пришлось разворачиваться, и в стороне, у обочины в мангровых корнях, они увидели варана — длинного и тяжёлого. Он глянул на них лениво, даже брезгливо, и медленно ушёл в глубину леса.
Они спустились к океану. Арина удивилась, как быстро вечернее небо меняется: сперва оно было пудрово-фиолетовым с лёгким мерцанием, а потом разлилось цветом охры и лаванды. Они плавали в тёплых волнах, Арина помнила горечь солёной воды на губах.
Вот они уже на вилле, в бассейне: тихая вода спокойна и отражает чуть дрожащий лунный круг, разбивая его на осколки холодного света. На востоке разгорался рассвет, заливая всё видимое белым сиянием. Становился ярче — не ослеплял, но удерживал взгляд, не давая отвести глаза.
В этот момент она проснулась. Сон улетучивался, но в груди оставалось тревожное чувство. Андрей спал рядом.
Арина откинула сбитое в кучу одеяло. Мельком взглянула на спящего Андрея. Он лежал на боку, спиною к ней, и она, едва касаясь, провела пальцами по его спине. Андрей поёжился, и Арина ощутила, как он улыбнулся сквозь сон. Она тихо выскользнула из постели. Подошла к зашторенным окнам, распахнула их, и солнце осветило комнату. Без всякой неловкости она спустилась во двор, обнажённая и лёгкая, как цветок с невидимой ветки. Поток света подхватил её, а плотный, пряный от пыльцы воздух окутал шёлковым шлейфом.
Солнце за чёрными ребристыми стволами пальм стояло неподвижно. Сквозь тонкую прядь волос Арина прищурилась. Лучи света касались её кожи, согревая плечи, шею, разливались по телу. Запах нагретой земли и цветов, голоса птиц, звуки барабанов вдали — всё это переплеталось в тошновато-сладкий сироп.
Арина пробежала по каменному бортику бассейна. Коснулась ступнёю глубоко-голубой поверхности. Вода оказалась горячей, словно не успела остыть за ночь. Арина сошла на ярко-зелёный газон, будто кто-то выкрутил насыщенность на максимум. Трава была мягкой и сухой.
Прошла вдоль забора и провела рукой по острой, выгнутой, словно хвост попугая, геликонии. Коснулась красных кончиков эрегированных цветков антуриума и потрогала высокие пёстрые листья кротонов. Цветистая изгородь скрывала скучный бетонный забор.
На цыпочках, осторожно, почти танцуя, прошла в дом по дорожке из чёрной плитки. Горячий камень обжигал её розовые ступни. Она налила из кулера воды. Та оказалась неожиданно тёплой. В комнате, за стеклом огромного зеркала, перед нею возникла двадцатилетняя девушка с распущенными светлыми волосами. Она сделала шаг вперёд, подняла голову, искоса посмотрела на себя, будто не узнавая эти глаза, этот лоб, эти руки. Она развернулась, подошла к постели и принялась будить Андрея. Склонив голову, она шёпотом произнесла: — Просыпайся.
— Который час? — спросил Андрей, не открывая глаза.
— Не знаю, но уже светло, — она потянулась за телефоном. — Ой, ещё совсем рано, всего 5:50. Я, кстати, думала, тут поздно светает.
— Вроде бы сегодня перевели на летнее, — пробормотал Андрей и зарылся в подушку.
— Тогда ещё поваляюсь, — сказала Арина и легла рядом.
— Хотя, погоди, — Андрей открыл глаза, — часы переводят в конце месяца. А у нас сегодня какое число? Десятое.
Он встал с постели и посмотрел в раскрытые окна. Во дворе виднелись бассейн и белые шезлонги. Со стороны дороги всё ещё били барабаны. Андрей подобрал с пола одежду, быстро оделся и вышел во двор. Взглянул на солнце, замер и резко развернувшись, вернулся в дом.
— Солнце на том же месте, где и вчера вечером.
— Ну и что? — повернувшись, сказала Арина.
— Ты помнишь, что говорил тот чувак в кафе? Он сказал, что солнце однажды не сядет.
Арина посмотрела на него с недоумением.
— Ты что, с ума сошёл?
Они быстро собрались и выехали на дорогу. Пробки уже не было, повсюду на асфальте битое стекло, несколько байков лежали у обочины.
— Куда мы едем?! — перекрикивая шум мотора, спросила Арина.
— На север, к порту!
Байк разгонялся. На обочине становилось больше мусора. Местные побросали всё. Со стороны храмов слышалось пение, удары гонга и барабанов. Истошные крики. Андрей выжал ручку газа. Арина вцепилась в него и смотрела по сторонам. Дорога петляла. По небу пронеслась стая обеспокоенных птиц.
Тут и там валялись корзинки с подношениями. У ворот одного из храмов тёмно-красная жижа, размазанная по земле. Перья наспех ощипанных кур. Солнце слепило и жгло.
Они ехали к северу острова, и чем ближе подъезжали к порту, тем заброшеннее всё выглядело вокруг: байки валялись на дороге, двери домов распахнуты настежь, в воздухе сладковатый запах гниющих фруктов и цветов. Местами на асфальте виднелись следы костров.
— Что это? — с тревогой в голосе сказала Арина.
— Решили, что надо уезжать, — ответил он, осторожно маневрируя среди брошенных автомобилей и упавших деревьев.
Спустя три часа подъехали к порту Челукан-Баванг, обычно спокойному и грузовому.
— Нет смысла ехать дальше, — сказал Андрей, останавливая байк.
Арина молча прижимала ладонь ко рту.
Десятки людей толпились и дрались за места возле причалов, бросали багаж, старались поскорее уплыть с острова. Туристические автобусы стояли пустыми, вдоль дороги разбросаны сумки и чемоданы. С причала долетали крики и звуки паники. Люди пытались добраться до кораблей, стоящих в море.
В сторону Сингараджи тянулась бескрайняя вереница брошенных автомобилей и байков.
— Они думают, конец света наступит только на Бали? — сказал Андрей.
— Давай вернёмся обратно, — тихо сказала Арина.
— В смысле?
— Ты спрашивал меня там, в кафе, как я хочу провести свой последний день. Вот так, — Арина кивнула в сторону беспорядков. — Вот так мне совсем не хочется. Поехали обратно?
— Давай, — ответил Андрей.
Они развернулись и помчались обратно, стараясь как можно быстрее оставить хаос позади. Дорога казалась ещё более пустынной, ветер шевелил листья пальм, из некоторых храмов валил дым и доносились удары гонга. У леса обезьян они заметили сидящую у дороги макаку в солнечных очках, которая грызла деревянный фаллос.
Арина рассмеялась, достала телефон и успела сфотографировать. Сети всё так же не было.
Кафе встретило их тишиной. На столиках остались нетронутые стаканы, несколько кокосов с белыми трубочками, чей-то забытый телефон.
— Я так устала, — сказала Арина, опускаясь на траву, в тень баньяна.
Андрей лёг рядом.
— Давай просто немного полежим.
Солнечные лучи пронзали густую крону дерева, переплетались, сходились золотыми нитями. Свет стекал причудливыми узорами по листьям и щупальцам ветвей, опутанных лианами, по воздушным корням, спадающим почти до земли. В тёмной листве проглядывали бронзовые осколки неба. Высоко в ветвях возились и перекрикивались птицы.
Свет лился на них сквозь листья. Андрей и Арина лежали, не закрывая глаз.
Конец